Мэр Кале: В ЕС даже не догадываются, насколько катастрофична проблема нелегалов

Мэр Кале Наташа Бушар и Николя Саркози«Я надеялась, что после расстрела «Шарли Эбдо» полиция и спецслужбы будут пристальнее работать и с нашей проблемой», — говорит Наташа Бушар, мэр портового городка Кале на севере Франции, ставшего в последние годы пристанищем для многих тысяч нелегальных иммигрантов из Африки и Ближнего Востока. От Кале — всего 34 километра до берегов Британских островов, являющихся конечной точкой для нелегалов.

Посещая «Новые Джунгли», как окрестили сами нелегалы свой кочующий палаточный городок, расположившийся на восточной окраине Кале, я снова и снова задаюсь вопросом: есть ли среди тысяч его обитателей хоть один «настоящий» беженец? Судите сами, из обстреливаемого украинской армией Донбасса люди бегут в соседнюю Россию, страну культурно близкую и дружественную. В Саудовскую Аравию или, не знаю, Японию донбассцы почему-то не едут. А здесь, в Кале: люди из Афганистана, Ирака, Нигерии, Судана, Эфиопии, Эритреи, Сирии и почему-то Бангладеш. Большинство – мусульмане.

Помимо стандартных туристических палаток в «Новых Джунглях» появляются и более долговременные конструкции. Я фотографирую группу смуглых мужчин 30-40 лет, возводящих деревянный каркас для постройки размером со средний гараж. Сидящий на верхних досках строитель машет руками и кричит, чтобы я прекратил съёмку, иначе он сломает мой телефон. Телефоном, который мне дорог как память, я рисковать не стал и убрал его в карман. «Поскольку разговор как-никак уже начат, надо бы продолжить», — решил я.

На вопрос, откуда он, крикливый отвечать не стал, однако ответил другой, постарше, с золотыми зубами и чуть полноватый («таксист из Внуково», почему-то так я его для себя определил). Он представился Шад Ханом, и сказал, что из Афганистана, откуда убежал, спасаясь от политического преследования со стороны режима талибов. Посетовав на тяжёлое положение и пообещав продолжить рассказ чуть позже, он попросил десять евро, чтобы купить перекусить в расположенном в соседней палатке магазине (мигранты пооборотистей закупают дешёвые товары в расположенном в паре километров от «Джунглей» супермаркете Lidl и продают их в лагере с наценкой). Я вспомнил, что чернокожие обитатели лагеря мне уже рассказывали о бизнесе афганцев по торговле «для прессы» красивыми историями их трагической жизни. Десяти евро мне было в принципе не жалко, но и поддерживать порочную практику не хотелось.

Мой отказ давать денег вызвал у Шад Хана парадоксальную реакцию — интерес. Видимо, я был первым представителем прессы (в то, что я просто интересующийся турист, он не поверил), который отказался платить за потенциально рейтинговый репортаж. Поговорили, так сказать, бесплатно. Как и в случае с предыдущими обитателями «Джунглей», с которыми мне довелось пообщаться, причины, приведшие Хана в лагерь, — сугубо экономические. Он живёт вне родины, начиная с конца 90-х, причём первым его пунктом пребывания была Россия (правда, из русского он помнит только «привет», «как дела?» и «нормально»), где он находился и работал нелегально, поэтому ему приходилось ежемесячно платить коррумпированным милиционерам. Затем Шад работал, тоже нелегально, в разных странах Западной Европы, но грянувший экономический кризис затронул не только законопослушных служащих, но и таких, как он. Работы стало меньше, поэтому афганец и решил попытать счастья в лагере в Кале, о котором так много говорили по телевидению. Авантюризм и пренебрежение законами страны, в которой живёшь, — и никакого тебе «талибана».

Разговаривая с Шад Ханом, проходим рядом и импровизированной мечетью (продолговатая палатка, накрытая зелёным тентом с надписями на арабском). Перед ней группа смуглых мужчин, один из которых одет в имамский халат, играет в мяч, задорно перекрикиваясь. Из находящегося рядом магазина громко звучит бодрая восточная музыка. Над соседней палаткой развевается флаг Афганистана. Если не знать контекста, происходящее можно даже назвать праздником дружбы народов и, не побоюсь этого слова, толерантности.

А контекст таков, что количество мигрантов, штурмующих подступы к Англии, с каждым годом растёт. Если в 2001 г. каждую ночь в среднем 200 нелегалов штурмовали железнодорожный тоннель под Ла-Маншем, то сейчас группы нелегалов достигают двух тысяч человек. Только за первую половину этого года, согласно данным МВД Великобритании, было около 19 тысяч попыток незаконного проникновения в страну. Компания «Евротоннель», осуществляющая эксплуатацию тоннеля, зафиксировала более 37 тысяч попыток с начала года.

Часть автодороги, ведущей в порт Кале, в этом году оградили с обеих сторон высокими заборами с колючей проволокой (чего не было в Европе со времён окончания Холодной войны), чтобы не дать нелегалам возможность запрыгивать на проезжающие машины. Но это не помогло, на фуры стали запрыгивать за полкилометра от начала ограждений. В середине июня 2015 г. обитатели «Новых Джунглей» закидали дорогу, ведущую в порт Кале, сумками с камнями, тем самым создав пробку. Пока одна часть нелегалов отвлекала водителей, другая проникала в фуры, направлявшиеся на паромную переправу в Британию.

Наряды вооружённой полиции и те же заборы с колючей проволокой по периметру железнодорожной станции – это первое, что видят приезжающие в Кале на трансевропейских поездах пассажиры. В районе станции – очень бурная ночная жизнь, когда сотни нелегалов единовременно штурмуют ограждения. С малыми группами полиция может справиться при помощи слезоточивого газа и дубинок, вызывая бурные протесты либеральной общественности и троцкистского подполья. Но с сотнями спринтеров-любителей полиция справиться не в состоянии. Да и какая мотивация? Ведь французам, если отбросить всю словесную мишуру, выгоднее, чтобы нелегалы стали заботой Англии. Да и мэр Кале Наташа Бушар открыто обвиняет Англию в том, что та отказывается брать на себя равную долю ответственности за мигрантский кризис.

В психологии есть понятие «идентификация с агрессором». Это психологический механизм совладания с пугающими или враждебными внешними объектами (отдельными людьми или целыми группами) путём копирования их поведения. Для того, чтобы привлечь внимание к проблеме Кале, Наташа Бушар в прошлом году заявила, что всерьёз рассматривает возможность вообще закрыть городской порт, если Британия не примет незамедлительных действий по контролю за мигрантами, пытающимися пересечь заветные 34 километра Английского канала. Но её не услышали ни на Альбионе, ни в Брюсселе.

«Европа не помогает нам в разрешении ситуации с нелегальными иммигрантами, — сетует госпожа Бушар. — Евросоюз использует старые подходы к данной проблеме и лицемерит, отказываясь принимать во внимание резко изменившуюся ситуацию. Все последние месяцы я и мои коллеги из других европейских стран предупреждаем Европейский Союз о проблеме, просим проводить встречи, консультации с нашим участием, ведь мы – те чиновники, которые сталкиваются с проблемой каждый день. На этих встречах мы бы разъяснили нашу позицию, ведь на европейском уровне (в Брюсселе – прим. ред.) они и понятия не имеют о том, что происходит в городах типа Кале. Европейская бюрократия дистанцируется от проблемы, как будто её не существует».

Кстати, сама Наташа Бушар – потомок иммигрантов. Её отец армянин, мать – полька. Она член Республиканской партии, возглавляемой бывшим президентом Франции Николя Саркози, имеющего венгерские и еврейские корни. Республиканская партия (бывший Союз за народное движение) в последние годы заняла жёсткую антииммигрантскую позицию «не нравится Франция – давай, до свидания!». Позиция по нелегалам у саркозистов мало чем отличается от программы «Национального фронта» Марин Ле Пен, которую мейнстримовые СМИ продолжают называть «ультра-правой».

***

В мой последний час пребывания в Кале здесь хмурое небо и накрапывает несильный, но настойчивый английский дождик. Водитель такси продолжает эмоционально и нецензурно насыщенный рассказ о том, как его обокрали обитатели «Новых Джунглей». А правительство Франсуа Олланда, по слухам, собирается возводить новый «официальный» лагерь для нелегалов из Африки и Ближнего Востока, штурмующих Ла-Манш.

Станислав Бышок для РИА ФАН

Оставить комментарий