Олег Неменский: Идеологическая русофобия

Олег Борисович Неменский, РИСИ
Олег Борисович Неменский, РИСИ

Когда мы говорим о русофобии можно поставить вопрос: является ли она типичным случаем этнической неприязни, или же чем-то качественно большим? Напомню определение, данное Иваном Ильиным: «Подобно тому, как есть «англофобы», «германофобы», «японофобы», так мир изобилует «русофобами», врагами национальной России, обещающими себе от её крушения, унижения и ослабления всяческий успех»[1]. При таком подходе русофобия предстаёт как явление вполне банальное.

Однако представляется, что мы имеем все основания, чтобы увидеть в русофобии явление другого порядка. Можно рассматривать русофобию не просто как проявление негативных чувств в отношении России и русских, но как довольно цельную идеологию, то есть особый комплекс идей и концепций, имеющий свою структуру, свою систему понятий и свою историю формирования и развития, свои типичные проявления.

Наиболее близкий аналог такой идеологии – это антисемитизм. О его истории и характеристиках имеется обширная литература, в которой нередко специально разделяются понятия юдофобии (как различного рода неприязни к евреям) и антисемитизма как идеологии, имеющей свои конкретные исторические формы.

Вообще, для времён поздней античности и раннего средневековья говорить об антисемитизме вряд ли возможно – примерно до XI в. отношение к евреям в Европе было довольно терпимым. Однако в XI-XIII вв. отношение к евреям на Западе резко изменилось, что выразилось не только в росте враждебности, но и появлении целого сонма концепций, обосновывавших нетерпимое к ним отношение, а также и вытекающих из них практик.

Эпоха «высокого средневековья» – XIV-XV вв. – стала временем утверждения специфических форм антисемитской идеологии, и широкого распространения этих идейных комплексов по всему Западу. В евреях стали видеть слуг дьявола, их обвиняли в похищении христианских младенцев и ритуальных убийствах, осквернении причастия, отравлениях колодцев и вообще распространения всякой заразы, подготовке заговора против христиан и т.д. Причины этого явления были и остаются большим вопросом для исторической науки. Но, возникнув в обстоятельствах конкретной эпохи и конкретной культурной среды (есть основания видеть основной источник этих идей в регионах средней Германии), антисемитизм надолго стал органической частью западной культуры. И был таковым вплоть до середины ХХ века, когда эта идеология подверглась строгому запрету.

Представляется, что в случае с западным отношением к России и русским, мы имеем дело с явлением подобного рода. Русофобия представляет собой цельный комплекс идей, регулярно воспроизводимый на протяжении многих столетий. Нетрудно доказать, что как идеология она сложилась в XVI в., и это было связано главным образом с польскими военным проникновением на восток, т.е. на русские земли.

Как принято утверждать в научной литературе, «открытие» России в европейской культуре произошло в конце XV – XVI вв. Это также была и эпоха великих географических открытий, которая породила очень специфичный колониальный тип понимания контактов с незападными народами. Собственное варварское прошлое большинства европейских народов обусловило раннее появление стадиально-исторического мышления: другие по культуре народы стали восприниматься как попросту недоразвитые, задержавшиеся на том этапе истории, который западными народами уже пройден. Соответственно, им нужна была христианская миссия и просвещение, ускоренное ученичество. И предполагалось, что это составляет глубинное желание любого такого народа. Если же он упорствовал в своём невежестве, то переходил в разряд врагов католического мира.

Примерно это же произошло с восприятием России: весь XVI в. Запад большими усилиями стремился склонить московские светские и церковные власти к принятию унии. Полный неуспех этих начинаний обусловил и утверждение образа России как экзистенциально чуждой и враждебной Западу страны. А статус врага уже подразумевал и наделение его всеми теми характеристиками, которые осознавались в радикально негативном ключе.

Для утверждения такого яркого негативного образа европейской культуре требовалось масштабное событие, а именно прямое и продолжительное военное столкновение. Таковой стала Ливонская война – фактически, первое столь масштабное противоборство России и Запада (1558-1583). В годы Ливонской войны развитие печатного дела позволяло издавать большими тиражами многочисленные записки о Московии, её быте и нравах, которые распространялись по всему Западу. Это была сильнейшая пропагандистская кампания, направлявшаяся главным образом Польшей и Католической церковью, и Россия ничего не могла тогда ей противопоставить. Польша, как территориально самая близкая к России католическая страна, исторически была основным источником информации о русских для Западной Европы. Кроме того, с XIV в. Польша проводила активную наступательную политику на русских землях.

В XVI в. все русские земли получили в польской культуре наименование «Востока» («Wschód»). «Восток» для поляков понятие, по сей день применимое только к России и нынешнему постсоветскому пространству. Понятие это совсем не географическое. Как написал известный учёный Эдвард Саид, поздний Ренессанс структурировал европейский «ориенталистский дискурс», т.е. «стиль мышления, основанный на онтологическом и эпистемологическом различении “Востока” и “Запада”»[2].

Этот общеевропейский концепт характеризовался общим стабильным списком эпитетов и характеристик (дикость, деспотизм, отсталость, грубость, жестокость, пассивная тяга к подчинению и т.д.). Хочу подчеркнуть, что образ Востока не столько был результатом реального изучения иных культур, сколько оказывался европейским самообразом в негативе: он являл собой сумму всего того, что воспринималось как дурное, и оттенял позитивный самообраз «Запада». Изобретение «Востока» и было изобретением собственно «Запада» как особой цивилизационной идентичности.

Естественная задача, миссия Запада – овладение Востоком, его исправление. Как пишет польская исследовательница Мария Янион, «Противопоставление Запада и Востока разделяет качества следующим образом: Запад есть логичный, нормальный, эмпиричный, культурный, рациональный, реалистичный. Восток же косный, выродившийся, некультурный, отсталый, нелогичный, деспотичный, не участвующий творчески в мировом прогрессе»[3]. Носитель всех этих черт для польской культуры – Россия.

К XVII в. поляки резко отделили Россию от Европы, в многочисленных публицистических и исторических сочинениях защищая идею о её азиатскости. Интересно, что прежде на европейских картах Европы Московское княжество обыкновенно обозначалось как одна из европейских стран, но с конца XVI в. появилась граница Европы по восточным пределам Речи Посполитой – далее шла Азия, совокупная Тартария.

Всё это превратило «Московию» в сознании западных обществ в анти-Европу, страшную и очень опасную страну, соединяющую в себе все известные пороки человеческого рода. Важнейшее место занял чёрный миф об Иване Грозном. Этот «кровожадный тиран», жестокость которого якобы превосходила все мыслимые пределы, стал на Западе символом России и своего рода образцом правителя России. Он сочетал в себе символизацию дурной жестокой власти и покорного рабства подданных. Такой образ России и русского народа был тогда закреплён в западном культурном сознании и жив в почти неизменном виде по сей день.

Таким образом, русофобия – это западная по происхождению идеология, утверждающая злую природу русского народа. Согласно с нею русский народ наделяется некими уникальными свойствами, обусловливающими его тягу ко всему низменному. Логика русофобии основана на противопоставлении русского и западного как дурного хорошему. В связи с этими свойствами русские как народ видятся принципиально враждебными Западу. Россия предстаёт как экзистенциальный враг Запада и всего, что осознаётся в западной культуре как специфически «западное» – т.е. христианства, свободы, демократии, прав человека и т.д.

Русофобский образ состоит из ряда идеологем, которые стабильно воспроизводятся из века в век. Во-первых, русские – это народ, неспособный к самоуправлению и потому вожделеющий рабское состояние. Форма правления в России – всегда тирания, подразумевающая использование абсолютной власти правителя и слепого ему подчинения во зло. Рабство и тирания – два взаимно обусловленных качества, составляющие основу восприятия России и русских. Со стороны народа – это бесправие, вечное унижение, покорность. Со стороны власти – авторитаризм, насилие, жестокость.

Абсолютная власть по определению должна стремиться к своему качественному и количественному росту, то есть территориальному расширению, а русские как «рабский народ» является в этом деле её орудием. Отсюда же и убеждённость, что русские стремятся покорить Европу, и неутихающий страх западного человека перед русским вторжением («Русские идут!»).

Таков в целом русский метатекст западной культуры: Россия — это страна, во всём обратная цивилизации, населённая рабским народом, слепо подчиняющимся всевластным правителям, страна повсеместной жестокости и насилия, агрессивная в отношении всего остального мира, желающая его подчинить и уничтожить всё доброе на земле. Это Империя Зла – очень точная формулировка западного восприятия России.

Однако относительно будущего нашего Отечества есть старое расхождение во мнениях, не преодолённое по сей день. Это различение двух подходов я бы условно назвал «оптимистичной» русофобией и её «пессимистичной» вариацией. Оптимизм первой заключается в предположении, что европеизация русских возможна; пессимизм второй – в заключении, что русские неисправимы. Оба варианта вполне русофобские, но предполагают разную политику. Именно «оптимистичный» подход утверждает возможность (и потому необходимость) окончательной победы западной цивилизации над русской. Он проявляется в активной цивилизаторской политике, навязывания России т.н. западных ценностей. Второй тип русофобии предполагает скорее политику максимального сдерживания русских, либо радикальный вариант – физического их уничтожения.

В целом, независимо от предположений о возможности или невозможности «цивилизовать» Россию, русофобия так или иначе сводится к желанию, чтобы России не стало, то есть к полному отрицанию её как «лишней страны». Либо через физическое устранение русского народа, либо же через духовное, культурное, как минимум политическое уничтожение.

Важный момент, который я хочу подчеркнуть: русофобские образы России исторически и фактически не имеют никакой связи с реальной Россией. Русофобия возникла не из систематизации западного опыта контактов с русскими, она возникла как внутренний для западной культуры антиобраз, на осуждении которого складывалась сама западная идентичность. Этот образ вызван не впечатлениями от русских и России, а фантазиями о ней как о земном Антимире Европы. И потому наши реальные качества и свойства никакого влияния на него оказать не могут.

Во многом то же касается и русской русофобии. Полагаю, что русская русофобия является, конечно, специфически местным явлением, но напрямую связана с русофобией западной и является её прямым перенятием. Благодаря долгой истории западного культурного влияния и западного образования в России сложился необычный тип русского культурного человека, как бы отчуждённого от своей культуры в пользу западной и видящего её западными глазами.

Русофобская идеология – это явление, которое требует тщательного осмысления и активной борьбы. Нужны специальные научные организации, занимающиеся мониторингом и изучением русофобии (опять же можно привести в пример еврейские Институт Стефана Рота или Центр Симона Визенталя). Уже не раз совершались попытки организации чего-то подобного, но их опыт ясно свидетельствует, что без серьёзных денежных вложений такие инициативы не могут быть долговечными.

Необходимо проводить и открытую международную борьбу с русофобией. После Второй Мировой войны был осуждён антисемитизм, а русофобия нет, хотя русских тогда пострадало никак не меньше, да и идеологические основы уничтожения русского населения в Третьем рейхе были весьма основательными, а конкретные действия в рамках геноцида русского народа были проведены очень масштабные. Но проблема была не только политической – у нас не было самого концепта русофобии как идеологии. В 2005 г. ООН приняла очередную резолюцию против антисемитизма. Было бы очень важным добиться принятия подобных документов и по русофобии. Вообще, практика борьбы с антисемитизмом, зарекомендовавшая себя как очень успешная, показывает нам и образцы работы с русофобией.

Нужна правовая оценка любых актов русофобии, что возможно лишь при достаточном уровне изученности темы и формализации критериев. Необходимо также ввести определение русофобии в законодательство России, обеспечить защиту населения от её проявлений. Противостояние русофобии может стать и частью нашей национальной идеологии.

Олег Борисович Неменский, историк, ведущий научный сотрудник РИСИ

[Доклад прочитан на международной конференции «Русофобия и информационная война против России», проходившей 25-26 сентября 2015 г. в Москве.]

[1] Ильин И.А. Против России // Его же. Собр. соч. в 10-и т. Т. 2. Кн.1. М., 1993. С. 66.

[2] Саид Е.В. Ориентализм: Западные концепции Востока. СПб., 2006. С.9.

[3] Janion M. Niesamowita Słowiańszczyzna. Fantazmaty literatury. Kraków, 2007. S.223-224

Оставить комментарий