Станислав Бышок: Украина внутри столкновения цивилизаций

DSC_2550Доклад, прочитанный членом экспертного совета Фонда развития институтов гражданского общества «Народная дипломатия», политическим аналитиком Международной мониторинговой организации CIS-EMO Станиславом Бышком в рамках научной конференции «От Крыма до Сирии: геополитические итоги 2015 г.» (Симферополь, 16-19 декабря 2015 г.). Конференция была организована Крымским федеральным университетом им. В.И. Вернадского, Таврическим информационно-аналитическим центром РИСИ, Центром политических и этно-конфессиональных исследований в Причерноморье при филиале МГУ в г. Севастополе и Фондом развития институтов гражданского общества «Народная дипломатия».

***

Уважаемые коллеги!

По поводу текущего мирового кризиса у меня есть две новости: хорошая и плохая. Хорошая новость заключается в том, что в России осознают не только наличие кризиса, но и наше в нём непосредственное участие. Плохая же новость — в том, что истоки кризиса пока ещё недостаточно ясно осмыслены, нечётко сформулировано наше место и наши национальные задачи в условиях глобальной нестабильности. Какой мы видим Россию и её отношения с близкими и дальними соседями? Какой мы видим Россию дня послезавтрашнего?

Именно эти вопросы мне хотелось бы кратко осветить в рамках моего доклада. Особый акцент я сделаю на украинском кризисе как на модели кризиса глобального. Республика Крым больше не входит в состав Украины, однако события, происходящие там, продолжают и в среднесрочной перспективе, очевидно, будут продолжать оказывать влияние как на жизнь в вашей республике, так и на общероссийскую политику.

***

Итак, глобальный кризис.

В 1989 г. в американском журнале «The National Interest» выла статья политолога Фрэнсиса Фукуямы под названием «Конец истории?»[1].

Фукуяма предлагал рассматривать исторический процесс как всемирное соревнование между различными идеологическими концепциями. Войны — следствие несовместимости идеологий, но именно благодаря этой несовместимости история идёт вперёд. Происходит социал-дарвинистский процесс борьбы и выживания сильнейших идеологий.

В период между двумя мировыми войнами были сформированы три основных идеологических полюса – либерально-демократический, коммунистический и фашистский.

Победа Союзников в 1945 г. привела к политической смерти фашистского блока. А к 1989 г. и коммунистический блок фактически перестал существовать. Таким образом, во всём мире осталась лишь либерально-демократическая модель американского типа. И все государства, отказывавшиеся от коммунизма, стремились перейти исключительно к западной модели развития, и ни к какой другой.

Фукуяма пришёл к выводу, что мир вплотную подошёл к концу истории. Постепенно все государства перейдут к единым ценностям, единым политическим стандартам, глобализация победно завершится, а большие войны прекратятся, потому что исчезнут непримиримые идеологические противоречия.

Военные интервенции США следующих лет во многом опирались именно на эту неоконсервативную концепцию. Считалось, что демократический транзит любого государства можно искусственно ускорить, убрав засидевшихся на своих постах диктаторов-ретроградов и организовав свободные выборы. В этой парадигме гуманисты встретились с Ницше. Первые учили, что, если человеку обеспечить свободу, он выберет разумное, доброе, вечное. А Ницше говорил: «Падающего – толкни».

Однако подтолкнуть мусульманский Восток к демократии оказалось непросто. «Освобождённые» от секулярной диктатуры общества не становились ближе к Западу, но, напротив, регрессировали до средневековых донациональных общностей, с родоплеменными лояльностями и неостанавливающимися войнами. Концепция конца истории явно забуксовала.

***

В 1993 г. в журнале «Foreign Affairs» вышла статья американского политолога и, на определённом этапе, научного руководителя Фрэнсиса Фукуямы Сэмюэла Хантингтона. Она называлась «Столкновение цивилизаций?»[2], также с вопросительным знаком на конце.

Согласно Хантингтону, распад Советского блока и, прежде всего, самого Советского Союза не сделал мир безопаснее, демократичнее, лучше. Напротив, при распаде освободились разнонаправленные цивилизационные стремления народов, ранее скованные имперским владычеством или рамками противостоящих блоков Холодной войны.

Главенствующую роль в мировом процессе Хантингтон отдавал не идеологиям, но цивилизациям. На разных этапах своего развития цивилизации могут усваивать те или иные идеологии, модифицировать их или от них отказываться. Цивилизации существенно более устойчивы в мировой истории, чем идеологии, и их противоречия с окончанием Холодной войны не только не сошли на нет, но ещё более обострились.

Автор выделял семь мировых цивилизаций: Западную, Латиноамериканскую, Исламскую, Китайскую, Индуистскую, Японскую и Православную. Несмотря на то, что Хантингтон писал о столкновении между цивилизациями, конфликты внутри самих цивилизаций также возможны. Они могут быть связаны с рассогласованием между цивилизационной отнесённостью той или иной страны и желанием политической элиты во главе этой страны изменить её цивилизационную направленность.

***

И здесь мы подходим к рассмотрению украинского кризиса.

Согласно Хантингтону, Украина, за исключением западных греко-католических регионов, относится к Православной цивилизации, ядром которой является Россия. Исходя из принадлежности обоих стран к одной цивилизации, Хантингтон считал маловероятной войну между двумя странами. Более вероятным он называл раскол Украины по линии культурной, или цивилизационной.

В чём же истоки нынешнего украинского кризиса? С момента неподписания президентом Виктором Януковичем договора об ассоциации с ЕС на саммите «Восточного партнёрства» и начала протестов на киевском Майдане в ноябре-декабре 2013 г. в СМИ господствовали две основные концепции. Первая – это то, что украинские события стоит рассматривать исключительно в контексте противостояния России и США, а действующие лица и идеологии играют здесь лишь инструментальную роль. Такой подход можно назвать редукционистским.

Другая концепция акцентирует внимание на ситуационных факторах, таких как стихийный бунт рассерженных горожан против коррумпированной власти или неспособность президента Януковича соблюсти в стране баланс сил. Такой подход можно назвать упрощенческим.

А если рассмотреть украинский кризис в рамках цивилизационной концепции Хантингтона? В течение последних ста лет на той территории, которую мы сейчас называем государством Украина, происходило всё более и более явное рассогласование государственной идеологии с цивилизационной отнесённостью страны.

Согласно националистическим интерпретациям и обыденным представлениям, нации в процессе своего исторического развития создают свои государства. Согласно же современным исследователям национализма, таким как Эрнст Геллнер[3], Эрик Хобсбаум[4], Бенедикт Андерсон[5] и отечественный историк Алексей Миллер[6], процесс имеет обратную направленность. Это государства создают нации путём всё большей и большей унификации своего первоначально разнородного населения. Национализм, таким образом, является инструментом государственного нациестроительства.

Была ли украинская нация создателем украинского государства? Впервые Украинская народная республика была провозглашена в Киеве в ноябре 1917 г. группой интеллигенции, называвшей себя Центральной Радой. УНР, согласно провозглашённому универсалу, занимала территории Киевской, Подольской, Волынской, Черниговской, Полтавской, Харьковской, Екатеринославской, Херсонской и Таврической губерний, «населённые украинцами». Однако, согласно переписям населения того времени, большинство жителей данных губерний либо не считали себя украинцами (тем более – в политическом смысле), либо не видели никаких предпосылок для выделения из состава Российской Империи.

События гражданской войны на территории Украины показали, что их участников также мало интересовал национальный вопрос. Даже Павел Скоропадский, гетман Украины в 1918 г., в своих воспоминаниях признавался, что использовал «украинскость» из тактических соображений, надеясь под новым знаменем переждать революционную бурю в Великороссии[7].

После победы большевиков Украина обрела важнейший атрибут национального государства – национальную идеологию и все возможности государственного аппарата для проведения культурно-политической унификации своего населения.

В 1920-1930-е гг. на Украине, в Белоруссии и ряде других теперь уже национальных республик начался санкционированный свыше процесс «коренизации», или, в случае Украины, «украинизации»[8]. В обязательном порядке насаждался «национальный» язык, даже если большинство на нём не говорило, на государственные должности назначались «национальные» кадры. Такая политика обосновывалась большевистской идеологией борьбы с «великорусским шовинизмом», который якобы угнетал национальные окраины страны в имперскую эпоху.

Форсированная украинизация шла до середины 1930-х гг., постепенно меняя самосознание подпадавшего под её действие населения. Идея и чувство общерусского единства подрывались централизованной политикой государства по республиканскому нациестроительству. Бывшие ещё десять лет назад маргинальными, националистические концепции украинской истории становились официальными.

Перебрасывая мостик в современность, я должен выразить серьёзную обеспокоенность в связи с формированием национальных идентичностей в национальных республиках Российской Федерации на базе государственной поддержки соответствующих языков и культур. Это мотивируется укреплением дружбы и взаимопонимания между народами России. Не совсем понятно, даже на бытовом уровне, как говорение на 190 языках будет способствовать взаимопониманию. И как поддержка национальных идентичностей обеспечит единство страны и лояльность народностей России единому государству?

Но вернёмся в прошлое. Во время Великой Отечественной войны оккупационные немецкие власти стремились разрушить единство Советского Союза за счёт центробежных сил, делая в своей пропаганде упор именно на мнимые исторические обиды нерусских народностей России на великорусских «эксплуататоров». Они использовали те же тезисы, что и большевики, проводившие политику «коренизации».

После войны украинская национальная идеология продолжала доминировать в гуманитарной сфере республики. С 1954 по 2014 гг. крымчане могли в этом убедиться.

***

В 1991 г. произошло событие, которое президент Владимир Путин назвал «крупнейшей геополитической катастрофой века», — крушение Советского Союза. Союз распался на те самые национальные образования, которые само государство создавало и поддерживало в течение 70 лет. Несмотря на своё цивилизационное единство, Россия, Украина и Белоруссия оказались разными политическими общностями.

Получив независимость, Украина начала форсированный процесс нациестроительства, новую «украинизацию». Для формирования нового исторического сознания были реэкспортированы представители украинской иммигрантской историографии, преимущественно из США и Канады. Это были потомки выходцев из западноукраинских регионов, в т.ч. членов Организации украинских националистов Степана Бандеры, коллаборационистской Украинской повстанческой армии и дивизии Ваффен-СС «Галичина»[9]. (Отметим в скобках, что в 1992 г. последний президент Украинской народной республики в изгнании и по совместительству председатель Организации украинских националистов Николай Плавьюк передал президенту Леониду Кравчуку полномочия и атрибуты президентской власти, символически подтвердив легитимность новой Украины[10].)

Из украинских учебников по истории, выпущенных после 1991 г., можно узнать[11], что национальное противостояние между великороссами и украинцами началось с середины XII в. – с момента похода владимиро-суздальского князя Андрея Боголюбского на Киев; что геноцид великороссами украинцев начал Пётр Первый, вывозя лучший генофонд украинцев строить Санкт-Петербург; что само название Россия тот же Пётр украл у нынешних украинцев, поэтому им и пришлось переименоваться… Я мог бы продолжать ещё долго, но пора переходить к заключительной части выступления.

***

К сожалению, в России не замечали или не хотели замечать того, что происходило в культурно-идеологическом пространстве страны, которую «на автомате» продолжали называть «братской». Даже «Оранжевая революция» 2004 г. воспринималась скорее в экономическом, а не в политическом смысле, не говоря уже о цивилизационном аспекте происходящего.

Момент истины случился в феврале 2014 г. Государственный переворот, проходивший под красно-чёрными флагами Организации украинских националистов[12], был открыто поддержан США и ЕС, словно бы это было обычным делом для демократических стран.

Далее последовали референдум в Крыму и воссоединение полуострова с Россией, референдумы и начало войны в провозглашённых Донецкой и Луганской народных республиках, санкции и всплеск русофобии в западных мейнстримовых СМИ. Парадоксальным образом, однако, такие ветераны Холодной войны, как спичрайтер президента Ричарда Никсона Патрик Бьюкенен[13] и экс-госсекретарь США Генри Киссинджер[14], не поддержали новую политику Запада в отношении России. В своих статьях и выступлениях они утверждают, что Россия имеет полное право защищать свои национальные интересы, а Украина, безусловно, входила и входит в сферу этих интересов.

Американская разведывательно-аналитическая компания Stratfor, которую называют «частным ЦРУ», пишет[15]: «Вопреки распространенному на Западе мнению, президент России Владимир Путин вовсе не одержим сумасшедшими территориальными амбициями. Он смотрит на карту и, как и его предшественники на протяжении веков, пытается защитить российский юг от возможной угрозы со стороны серьёзной военной силы, идущей с Запада».

Начавшаяся на Украине после государственного переворота гражданская война внесла некоторый раскол в американо-европейскую коалицию. Если поворот Украины на Запад был выгоден и США, и ЕС, то последовавшие за Майданом кровавые события воспринимались по обеим сторонам Атлантики по-разному. Для Евросоюза, и так испытывающего серьёзные внутренние и внешнеполитические трудности, война на самых своих границах неприемлема. Для США же наличие горячей точки на окраине далёкого континента вполне комфортно. И более того – благоприятно, ведь откровенно враждебная по отношению к России Украина и неутихающий конфликт на Донбассе способствуют сдерживанию российских амбиций. Кроме того, санкционная и политическая война делают невозможным создание континентального блока от Лиссабона до Владивостока, который мог бы противостоять гегемонии США. А ведь об этом блоке говорил ещё де Голль.

В Европе, однако, постепенно начинают осознавать разность или даже противоположность своих интересов и интересов США. Одно из проявлений этого – усиление евроскептических политических партий в ключевых странах Евросоюза. Желание всё большего числа европейцев уйти от того, что называют «диктатом Брюсселя», — это ещё и желание обрести независимость от Соединённых Штатов, получить обратно свой национальный суверенитет. И Россия здесь видится в качестве естественного союзника. Но о евроскептиках нужно говорить отдельно.

Спасибо за внимание!

[1] Fukuyama, F. The end of history? // The National Interest, Summer 1989; см. также: Fukuyama, F. The end of history and the last man.  New York: Free Press, 1992

[2] Huntington, S.P. The clash of civilizations? // Foreign Affairs, vol. 72, no. 3, Summer 1993, pp. 22–49; см. также: Huntington, S.P. The clash of civilizations and the remaking of world order. New York: Simon & Schuster, 1996

[3] Gellner, E. Nations and nationalism. Ithaca: Cornell University Press, 1983

[4] Hobsbaum, E. Nations and nationalism since 1780: programme, myth, reality. Cambridge [England]; New York: Cambridge University Press, 1990

[5] Anderson, B. Imagined communities: reflections on the origin and spread of nationalism. London; New York: Verso, 1991

[6] Миллер А. Империя Романовых и национализм. – М.: Новое литературное обозрение, 2008. – 248 с.

[7] Скоропадский П. Спогади. Кінець 1917 – грудень 1918. / Головний редактор Я. Пеленський.— Київ – Філадельфія, 1995. — 493 с. (Інститут української археографії та джерелознавства ім. М. С. Грушевського НАН України; Інститут східноєвропейських досліджень НАН України; Східноєвропейський дослідний інститут ім. В. Липинського)

[8] См., напр.: Борисенок Е. Феномен советской украинизации. 1920-1930-е годы / Институт славяноведения РАН. – М.: Издательство «Европа», 2006. – 256 с.

[9] См., напр.: Снайдер Т., Рудлинг П., Россолинский-Либе Г. ОУН и УПА. Исследования о создании исторических мифов. – Киев: Золотые ворота, 2012. – 260 с.

[10] Помер останнiй президент УНР у вигнаннi Никола Плав’юк // Iсторична правда от 10.03.2012. URL: http://www.istpravda.com.ua/short/2012/03/10/76292/ (дата обращения: 10.12.2015)

[11] См., напр.: Дещинський Л. та iн. Історія України та її державності. Курс лекцій: Навч. посібник. – Львів: Видавництво Національного університету Львівська політехніка, 2009. – 476 с.

[12] См., напр.: Бышок С., Кочетков А. Евромайдан имени Степана Бандеры: От демократии к диктатуре. Второе издание. – М.: Книжный мир, ФРИГО «Народная дипломатия», 2014. – 512 с.

[13] Buchanan, P. J. Putin Paranoia // Patrick J. Buchanan – Official Website. URL: http://buchanan.org/blog/putin-paranoia-15611 (дата обращения: 10.12.2015)

[14] Mellgard, P. Kissinger: Putin Is Not Stalin // The World Post. URL: http://www.huffingtonpost.com/peter-mellgard/kissinger-putin-not-stalin_b_6108426.html (дата обращения: 10.12.2015)

[15] Bhalla, R. The intersection of three crises // Stratfor. URL: https://www.stratfor.com/weekly/intersection-three-crises (дата обращения: 10.12.2015)

Оставить комментарий