Белорусский национализм и массы: проблема взаимопонимания

elovikАвтор: Алексей Александрович Еловик, эксперт фонда «Народная дипломатия» (Москва-Минск)

Статья посвящена проблеме взаимоотношений между белорусскими националистами и широкими народными массами Белоруссии на основе исследования документального материала новейшей истории. Анализируются события, персоналии и исторические процессы, связанные с ключевыми периодами истории Белоруссии в ХХ веке (революция, гражданская война, становление белорусской государственности, Великая Отечественная война, послевоенный период). Дается комплексная характеристика идеологии белорусского национализма, выявляются ее базовые черты и специфика, раскрываются особенности восприятия белорусского национализма белорусским населением.

Ключевые слова: Белоруссия, национализм, национальные движения, национальное строительство.

The article discusses the relationship between the Belarusian nationalists and the broad masses of the people in Belarus based on the analysis of documentary material of recent history. The events, personalities and historical processes related to key periods of the history of Belarus in the twentieth century (revolution, civil war, the development of the Belarusian statehood, the Great Patriotic War, post-war period) are identified. A comprehensive description of the ideology of Belarusian nationalism is given, its basic features and specific character are revealed, specific features of perception of Belarusian nationalism among the Belarusian population are shown.

Keywords: Belarus, nationalism, national movement, national building

Исследователь, сталкивающийся с изучением национальных движений XIX-XX вв., как правило, вынужден констатировать то, что оно имеет полную поддержку в народе или хотя бы пользуется существенной поддержкой народных масс. В ситуации с белорусским национализмом ситуация прямо противоположная: с момента своего возникновения и вплоть до сегодняшнего дня «свядомае кола» белорусского общества находится в меньшинстве, его ценности и взгляды на исторический путь Беларуси всё ещё не являются доминирующими в общественном дискурсе.

Белорусский национализм зародился в конце XIX века. Своеобразным национальным манифестом стала вышедшая в 1891 году в Кракове «Dudka biаłaruskaja» за авторством Франциска Бенедикта Богушевича. В предисловии к сборнику чётко обозначены границы проживания отдельного белорусского этноса, брошен призыв не забывать родного языка, который является таким же языком, как и другие литературные языки Европы. Интересно отметить то, что сам Богушевич был носителем польского самосознания. По свидетельству Ф. Оскерки, близкого соседа и знакомого Богушевича, последний – «горячий патриот – поляк, который в личных и достаточно частых… беседах утверждал, что единственной причиной, которая побуждала его и его предшественников писать на том говоре (т.е. по-белорусски. – Прим. авт.), было опасение возможной русификации тамошнего люда»[1]. Этот момент очень важен для понимания этнокультурной пропасти между националистами и широкими народными массами Беларуси.

В начале XX века произошла институционализация белорусского национализма. В 1902 году возникает партия «Белорусская революционная громада», переименованная в 1903 году в «Белорусскую социалистическую громаду» (БСГ), а в 1906 году – газета «Наша нива». Несмотря на то, что в современной учебной и научной литературе значение данного периодического издания всячески преувеличивается, следует отметить её малотиражность (всего лишь 2891 экземпляр)[2].

О том, каково было реальное влияние местечковых националистов на белорусов, красноречиво свидетельствуют события революции и гражданской войны. В тяжелые годы общероссийской смуты белорусские националисты оказались одними из главных аутсайдеров на политическом поле белорусских губерний. По результатам выборов в Учредительное собрание (ноябрь 1917 г.) белорусские национальные партии получили менее 0,5% голосов избирателей, в то время как общероссийские партии набрали огромное количество голосов. Так, в Минском избирательном округе БСГ (организация, которая станет костяком Белорусской Народной Республики) набрала 0,3%, большевики – 63%, в численном выражении в 194 раза больше. Вопрос об итогах этих выборов подробно рассмотрен в монографии А.А. Воробьёва «Выборы в Всероссийское Учредительное собрание на территории Беларуси и соседних российских губерний».

Показательно и то, что белорусское крестьянство – основная масса населения нашей страны в начале XX века – не хотело не то что независимости, но протестовало даже против автономии. Главными требованиями трудового люда были земля, мир и хлеб – этого чаяли все народы России. Крестьяне Глусской волости Бобруйского уезда писали в газету «Советская правда» (от 1 января 1918 г.): «Нам не нужны их королевства, нам нужно всеобщее единство, мир, свобода и земля; если же они нас поделят на партии и отдельные королевства, то тогда они нас своими щупальцами так обовьют, что все равно, как паук муху в свою паутину». В том же январе 1918 года Погорельский волостной земельный комитет Игуменского уезда принял постановление: «Быть раздельно с Россией мы не желаем, ибо мы белорусы и наш весь белорусский край малый, и если мы, белорусы, отделимся, то мы попадем в руки помещиков и буржуев» («Звезда» от 17 января 1918 г.).

Большой интерес представляет резолюция собрания крестьян Ряснянской волости Чаусского уезда Могилёвской губернии. Как записано в протоколе собрания, состоявшегося в конце декабря 1917 года, был «произведен доклад» делегата от волости, ездившего в Минск на Белорусский съезд. В связи с докладом был поднят вопрос о том, «желает ли население волости, чтобы Белоруссия была выделена в особую автономную республику». После обсуждений была вынесена следующая резолюция: «Вся Ряснянская волость всеми силами поддерживает Петроградский Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов и все время будет идти рука об руку с народными комиссарами, пока последние будут защищать интересы всего трудового народа, и вторично на съезд Белорусской рады делегатов от Ряснянской волости не посылать»[3]. Крестьяне села Кривичи Минского уезда записали в своей резолюции: «Автономия Белоруссии крайне нежелательна»[4].

На губернских съездах Советов в Минске, Витебске, Могилёве в ноябре 1917 – январе 1918 г. автономия Беларуси была также отвергнута. Рассмотрев вопрос о краевом управлении, 3-й съезд крестьянских депутатов Минской и Виленской губерний подчеркнул в своей резолюции, «что Беларусь есть нераздельное целое великой революционной России» («Советская правда» от 3 декабря 1917 г.). 4-й губернский съезд крестьянских депутатов Могилевской губернии, состоявшийся в январе 1918 года, постановил в своей резолюции провести Всебелорусский съезд Советов для «утверждения власти трудового народа во всей Белоруссии и её безусловной неразрывности и неотторжимости от матери-России»[5].

Принимавший участие в 1-м съезде крестьянских депутатов Минской и Виленской губерний, который открылся 20 апреля 1917 года, Е.С. Канчер писал о том, что когда на трибуне появились представитель «Белорусской социалистической громады» П. Алексюк и товарищ минского губернского комиссара К.М. Демидович-Демидецкий для приветственной речи на «роднай мове», «они были прерваны шумом и протестами съезда против белорусского языка»[6].

Враждебность белорусского крестьянства по отношению к искусственно формируемому языку и автономии подтверждалась и самими местечковыми националистами: «Нашы селяне на зьездах выслаўляліся у тым сэнсі, што ім ні патрэбна аўтаномія, але ж рабілі яны гэта па нідавумству і цямнаце сваёй, а найбольш па падашуканству, бо разам з гэтым яны казалі, што і мова іх ім ні патрэбна. Ніхто на сьвеці ні адрэкаецца ад свае мовы, – і немцы, і пранцузы, і палякі, і расійцы, чэхі і баўгары шануюць і любяць сваю мову, а нашы селяне – адрэкаюцца. Значыць, – робяць яны гэта па нідавумству і цемнаце»[7].

Вот что писал тот же Лёсик в статье «Нацыянальны ўціск» (1917 г.): «Дошло до того, что на крестьянском съезде крестьяне перед всем миром отреклись от самих себя, и от языка своего, и от всего белорусского. «Не нужно нам белорусов, долой белорусов!» – кричали крестьяне и учителя-белорусы, сжимая кулаки и сверкая глазами. Достаточно было произнести слово «белорус», чтобы все засуетились, заревели, как тот бык от красной тряпки. Особенно старались учителя, или, как их называют у нас, наставники. Нужно было заговорить об белорусчине, как они буквально начали реветь, как то неразумное быдло, унюхав кровь…»[8]

Совершенно очевидно, что речь в данном пассаже идёт не об оценке белорусами самих себя, а об отношении народных масс к инородному и чуждому им местечковому национализму. К 1917 году этноним «белорусы» всё ещё оставался книжным и, как отмечал в своих трудах академик Е.Ф. Карский, не имел широкого распространения в крестьянской среде.

Полной неудачей закончилась попытка создать на немецких штыках Белорусскую Народную Республику (БНР) в 1918 году. Местечковые националисты, которые за несколько месяцев до провозглашения БНР получили 0,5% голосов избирателей, не имели фактически никакой поддержки белорусского народа. Большевистский агент летом 1918 года свидетельствовал: «По дороге вечером проходил через деревню Гудка в 15 верстах от Бобруйска. Меня окружила на улице толпа молодежи крестьянской и старики лет 50, начали меня спрашивать, что делается в России, скоро ли русские войска придут к нам на помощь. Я их успокоил… Они приняли мои советы с удовольствием и мне передавали, что имеют связь с городом и многими деревнями, но одно несчастье, что у них нет оружия, не более одной винтовки на три деревни, которую сумели запрятать… В 10 часов утра я пришел в местечко Любоничи (ныне в Кировском районе Могилевской области. – Прим. авт.) в 25 верстах от Бобруйска, где видел, как немецкий унтер-офицер истязал плеткой крестьянина, опоздавшего на один час представить немцам подводу. В этом же местечке, когда я зашел взять к коменданту пропуск идти дальше, видел, что у него в комнате на коленях стояло два крестьянина…

Не успел я войти в дом своих родителей, как у меня в доме уже ждало молодежи человек с 50 и спрашивали, что им делать и куда деваться от этого немецкого бича и безработицы. Когда я завел с ними разговор насчет восстания, они говорили, как один в любой момент мы готовы отдать жизнь за родину, но одно и то же несчастье – нет у них оружия, все оружие конфисковано польскими и немецкими властями…

Крестьянское имущество все описано немецкими властями. Крестьяне ежедневно должны приносить к коменданту яички, масло и другие съестные продукты. В местной речке Ольсе крестьянам бесплатно воспрещено ловить рыбу даже удочками, кто хочет ловить, должен уплатить 25 руб. в год. За пастьбу скотины на помещичьем поле каждый крестьянин обязан платить за каждую штуку по 7 руб., некоторые из деревень не уплатили, немецкие солдаты приходили и угоняли целые стада крестьянских коров и лошадей. Настроение у крестьян революционное, где ни придешь, то и услышишь: если бы Россия пришла к нам на помощь, мы перебили бы всех этих проклятых немцев

Минская рада, которая себя именует Белорусской радой, это не люди, а немецкие прихвостники. Крестьяне про эту несчастную раду и понятия даже не имеют, что она существует, потому что распоряжение власти поступает всецело от немецкого командования в оккупированных местностях. Организаторами этой рады являются немцы и Скирмунт, которого единственная цель – получить гетманство в Белоруссии.

Был я также в местечках Богушевичах Игуменского уезда, Якшичах – все население настроено очень революционно и все говорят, что при первом напоре от России мы подавим всех немцев. Даже старики 50 лет это говорят и всю свою молодежь гонят в Россию, чтобы они поступали в армию»[9].

Полным провалом окончились попытки местечковых националистов создать прообраз какой бы то ни было марионеточной государственности под гитлеровской оккупацией в годы Великой Отечественной войны. Подавляющее большинство белорусов оказало сопротивление агрессору, Белорусская ССР по праву снискала себе славу «республики-партизанки». Общая численность белорусов, сражавшихся против нацизма с оружием в руках, превышает 1,5 миллиона человек (не считая тех, кто находился в партизанском резерве, трудился в тылу, помогал партизанам и окруженцам в условиях оккупации, срывал мероприятия оккупантов и устраивал саботаж)[10].

В начале 1990-х годов белорусский народ вновь продемонстрировал хроническое недоверие лозунгам местечковых националистов. На референдуме о сохранении СССР 17 марта 1991 года «за» проголосовало 82,7% жителей БССР. На первых президентских выборах 1994 года большинство голосов получили пророссийски ориентированные кандидаты, а победу во втором туре одержал Александр Лукашенко, чья предвыборная кампания строилась на обещании проводить политику интеграции с Российской Федерацией (стоит отметить, что главный соперник Лукашенко Вячеслав Кебич давал во время предвыборной гонки схожие обещания). Республиканский референдум 1995 года подтвердил желание белорусов теснее сотрудничать с Россией: интеграцию одобрило 83,3% проголосовавших, столько же проголосовало за придание русскому языку статуса второго государственного. Большинство (75,1%) выступило также за смену националистической символики – бело-красно-белого флага и герба «Пагоня» – на слегка модернизированную советскую символику.

Уместно задаться вопросом: почему же на протяжении более чем столетия взгляды белорусского народа и националистов кардинально расходятся? Белорусский историк Я.И. Трещенок справедливо отмечал искусственность белорусского национализма, его небелорусскую цивилизационную сущность. Для обозначения «свядомага кола» Трещенок использовал термин «национал-сепаратисты», то есть сторонники отрыва белорусов от их собственных цивилизационных корней, лежащих в восточнохристианской Русской цивилизации. В том числе в этом он видел причину раздраженной и весьма болезненной реакции местечковых националистов на мнение белорусского большинства: «Национал-сепаратисты готовы отречься от 4/5 собственного народа как от «манкуртов», лишь бы утвердиться в сознании хотя бы одной пятой, преимущественно католического меньшинства»[11]. Я.И. Трещенок указывал на ошибочность отождествления местечковых националистов с истинными выразителями воли белорусского народа: «Наиболее негативным для исторической судьбы Белой Руси стал миф, что белорусская национальная идея это только и исключительно тот комплекс представлений, который на волне общеевропейского запоздалого этнического «возрождения» малых народов был выдвинут в конце XIX века выходцами из ополяченной католической шляхты Белоруссии, запоздало вспомнившими свои этнические корни… Выступая с католических неприязненных к России (а часто и с откровенно русофобских) позиций, эти люди, независимо от их субъективных намерений, объективно противопоставляли себя не только русским и украинцам, но и самому белорусскому православному народу, на роль выразителей национальной идеи которого они претендовали. Но этот народ всегда тяготел к России»[12].

Это внутреннее осознание себя частью Русского мира живёт в большинстве белорусов и сегодня. Согласно результатам социологического опроса Независимого института социально-экономических и политических исследований (НИСЭПИ, г. Вильнюс), 73,9% респондентов считают себя более близкими к русским, а 25,8% к европейцам[13].

Однако, проанализировав информационное-культурное поле Беларуси, которое характеризуется антироссийской направленностью и получает щедрую подпитку со стороны антиправительственных западных фондов и НКО, можно сделать неутешительный вывод о том, что пока игра идёт в одни ворота, и надежды местечковых националистов на реванш за столетие поражений в отдаленной перспективе во многом оправданы.

Список литературы

[1] На путях становления украинской и белорусской наций. Факторы, механизмы, соотнесения [Электронный ресурс] // Сайт Института славяноведения РАН. Режим доступа: http://www.inslav.ru/images/stories/pdf/2004_Na_put’ax_stanovlenija_ukrainskoj_i_belorusskoj_nacij.pdf (дата обращения: 25.03.2016).

[2] Унучак А. «Наша Нива» и белорусское национальное движение начала XX в. Acta humanitarica universitatis Saulensis. T. 12. 2011. С. 178.

[3] Великая Октябрьская социалистическая революция в Белоруссии. Т. 2. Минск, 1957. С. 662

[4] Там же. С. 863.

[5] Документы и материалы по истории Белоруссии. Т. IV. Минск, 1954. С. 355

[6] Канчер Е.С. Из истории общественных, национальных и революционных движений белорусов. Часть II. Петроград. 1918. С. 15.

[7] Лёсік Я. Аўтаномія Беларусі. Мiнск, 1917. С. 5.

[8] Я. Лёсік. Творы: Апавяданні. Казкі. Артыкулы. Мінск, 1994. С. 133.

[9] Демисезон-1918. Агент красных на маршруте Орша — Могилев — Бобруйск — Минск [Электронный ресурс] // Сайт TUT.BY. Режим доступа: http://news.tut.by/society/355346.html (дата обращения: 25.03.2016).

[10] Гісторыя Беларусі: У 6 т. Т.5. Беларусь у 1917-1945 гг. Мінск. 2006. С. 525.

[11] Трещенок Я.И. Две белорусские национальные идеи: католический национал-сепаратизм и православная национальная идея. Заметки историка [Электронный ресурс] // Сайт Sobor.by. Режим доступа: http://sobor.by/7km4teni_treshenok.htm (дата обращения: 25.03.2016).

[12] Там же.

[13] Важнейшие результаты национального опроса в марте 2016 г. [Электронный ресурс] // Сайт НИСЭПИ. Режим доступа: http://www.iiseps.org/?p=3960 (дата обращения: 25.03.2016).

Оставить комментарий