Валяев: Проблематика состояния борьбы с политическим экстремизмом на постсоветском пространстве

dsc_2851
Евгений Валяев

Состояние борьбы с экстремизмом в государствах–участниках Содружества Независимых Государств за последние 3 года показывает, что на постсоветском пространстве сохраняется достаточно высокая степень экстремистской активности по ряду направлений. В первую очередь, речь идет о террористической активности экстремистов.

Это происходит на фоне снижения общеуголовной преступности в государствах–участниках СНГ, количество же преступлений террористического характера и экстремистской направленности ежегодно увеличивается[1].

Мы исходим из определения термина «экстремизм», данного в пункте 1.3 статьи 1 Шанхайской конвенции по борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом 2001 г.: Экстремизм – какое-либо деяние, направленное на насильственный захват власти или насильственное удержание власти, а также на насильственное изменение конституционного строя государства, а равно насильственное посягательство на общественную безопасность, в том числе организация в вышеуказанных целях незаконных вооруженных формирований или участие в них[2].

Определение экстремизма, данное в Шанхайской конвенции, относило к этой деятельности исключительно насильственные действия, будь то захват власти, удержание власти, изменение конституционного строя государства, посягательство на общественную безопасность. Поэтому статистику о преступлениях террористической направленности пополняют преступления именно подобного наиболее радикального направления.

Анализ деятельности экстремистских организаций во всем мире показывает, что современные формы организации террористических объединений демонстрируют способность противостоять органам правопорядка и регулярным воинским подразделениям. Активность запрещенной в России террористической организации «Исламское государство» (ИГИЛ, ДАИШ) демонстрирует свои очаги не только в Ближневосточном регионе и в Африке, но и на территории государств Центрально-Азиатского региона. Лидеры экстремистов не отказываются от своих планов по разжиганию очагов нестабильности и планов построения теократического государства, нарушающего демократические принципы построения современного общества.

На фоне активации деятельности экстремистов в последние годы во всем мире, в отдельных странах Содружества также отмечается усиление степени террористической угрозы, поэтому можно говорить о том, что существует большая вероятность активизации экстремистских устремлений на постсоветском пространстве и в будущем.

Основное, чего добились оформленные экстремистские формирования в мире, заключается в том, что экстремизм способен дестабилизировать общественно-политическую ситуацию как в отдельном государстве, так и в региональных масштабах на многие годы. Это происходит на фоне процесса глобализации, который стирает границы между государствами и народами, а также предоставляет всё новые и более современные формы конспирации и коммуникации, которыми пользуются экстремисты.

Существуют направления борьбы с экстремизмом и его следствиями, которыми способно заниматься, в первую и основную очередь, только государство и силовые структуры государств, а также наднациональные структуры и форматы межгосударственного взаимодействия – например, такие как СНГ и ОДКБ. Недостаточный контроль миграционных процессов, обострение межнациональной обстановки, рост сепаратистских настроений – какие-то из этих процессов государство должно и может регулировать, либерализуя или ужесточая законодательство в этих сферах.

Но целый ряд проблемных направлений, которые приводят к обострению экстремистских настроений в обществе, государству в одиночку не решить – и для их решения необходимо тесно работать и сотрудничать с гражданским обществом. НКО и экспертные сообщества, занимающиеся мониторингом проблемных политических, религиозных и национальных групп, уже работающие на постсоветском пространстве должны быть еще больше вовлечены в работу государственных органов, занимающихся профилактикой преступлений экстремистской направленности.

Тем более, что, например, в России, понятие «экстремистской деятельности» за последние 10 лет была существенно расширено по сравнению с Шанхайской конвенцией. В Федеральном законе РФ «О противодействии экстремистской деятельности» к таковой были отнесены следующие виды деятельности:
— возбуждение расовой, национальной или религиозной розни, а также социальной розни, связанной с насилием или призывами к насилию; унижение национального достоинства;
— осуществление массовых беспорядков, хулиганских действий и актов вандализма по мотивам идеологической, политической, расовой, национальной или религиозной ненависти либо вражды, а равно по мотивам ненависти либо вражды в отношении какой-либо социальной группы;
— пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности граждан по признаку их отношения к религии, социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности;
— пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики, либо атрибутики или символики, сходных с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения[3].

В связи с принятием этих поправок, был внесен ряд изменений в Уголовный кодекс России, были расширены полномочия Федеральной службы безопасности в России. У силовых ведомств в России миссия по противодействию экстремистской деятельности незаконных вооруженных формирований и преступных групп была расширена до отдельных лиц и общественных объединений, ставящих своей целью организацию вооруженного мятежа, насильственного изменение конституционного строя.

Тема экстремизма является крайне спорной в современном международном праве, ведь в каждой стране на сегодняшний день даётся своё определение этому термину. Правоведы и политики Европы дают определение, например, вынужденному экстремизму. Это ситуация, когда крайние меры могут стать для некоторых лиц и организаций единственной возможностью реально повлиять на ситуацию в государстве на фоне социально-экономического кризиса, резкого падения жизненного уровня основной массы населения, тоталитарного политического режима с подавлением властями оппозиции и преследованием инакомыслия.

Именно вынужденным экстремизмом называются действия, которые совершались, например, оппозицией во время бархатных революций. Но и тут мы сталкиваемся с двойными стандартами, потому что одни политические группы имеют право на совершение экстремистских действий (активисты «Евромайдана»), а другие оказываются в статусе боевиков и террористов (ополчение Донбасса).

В связи с чем, определение экстремизма, принятое Резолюцией Парламентской Ассамблеи Совета Европы в 2003 г., отличается от определения экстремизма по Шанхайской конвенции. То есть ПАСЕ определяет экстремизм как форму политической деятельности, явно или исподволь отрицающую принципы парламентской демократии и основанную на идеологии и практике нетерпимости, отчуждения, ксенофобии, антисемитизма и ультранационализма.

В России после расширения понятия «экстремистской деятельности» и его неоднозначного толкования официальными лицами участились случаи использования термина «экстремизм» с целью создания негативного имиджа и уголовного преследования общественных активистов и членов оппозиционных движений, независимых журналистов, а также для создания негативного имиджа националистическим, религиозным движениям и организациям. Вскрылась проблема, когда в действиях официальных государственных структур не хватает прозрачности по правовому регулированию сферы, где велико участие институтов гражданского общества.

Для разрешения противоречий 22 апреля 2010 г. Конституционный Суд РФ своим Определением № 564-О-О указал, что борьба с экстремизмом «направлена на охрану общественных отношений, гарантирующих признание и уважение достоинства личности независимо от каких-либо физических или социальных признаков, и устанавливает уголовную ответственность не за любые действия, а только за те, которые совершаются с прямым умыслом, направленным на возбуждение ненависти или вражды, унижение достоинства человека или группы лиц». Хотя 9 июня 2011 г. судья Верховного суда России Владимир Давыдов выразил обеспокоенность тем, что в законодательстве не прописано определение спорного понятия «социальная группа», и предположил, что, вводя подобный термин, «законодатель хотел оттенить слабые, незащищенные группы, но сделал это крайне неудачно».

Существует мнение, что российское законодательство об экстремизме, вследствие широкого и неточного словоупотребления, в особенности в основных понятиях, определяемых в законе, таких как определение «экстремизма», «экстремистской деятельности», «экстремистских организаций» или «экстремистских материалов», — предоставляет слишком широкое усмотрение в своём толковании и применении, что ведёт к произволу.

Для профилактики экстремистской деятельности крайне важной является работа по мониторингу проблемных групп. На протяжении последних 20 лет такую деятельность ведёт целый ряд некоммерческих фондов и организаций, публикующих регулярные доклады о состоянии межэтнического фона в России и на постсоветском пространстве. В основном, в эти доклады входил лишь мониторинг праворадикальных организаций. Группы левых экстремистов, радикалов с либерального фланга, исламистские политизированные группировки, новые религиозные движения и религиозные секты не попадали в такие мониторинги, формируя искаженную и неполную картину происходящих процессов. Долгое время считалось, что подобные группы не могут проявлять никакого реального влияния на широкие общественно-политические процессы в государствах, их причисляли к маргинальным группам и не обращали на них должного внимания.

Но «украинский кризис» показал, что такие группы представляют из себя опасность, так как способны к проявлению прямой агрессии к действующему конституционному строю, способны к искажению идеологии в государствах[5].

Для изменения этой ситуации и для устранения пробелов в наращивании информационной базы, Фонд развития институтов гражданского общества «Народная Дипломатия» и Международная мониторинговая организация CIS-EMO выпустили за последние годы целый ряд аналитических мониторинговых докладов о состоянии и изменениях политического пространства в странах-участниках СНГ, среди которых: экспертный доклад «Экстремизм в украинской политике, обществе, СМИ и силовых структурах» (выпущенный в рамках работы Международной мониторинговой организации CIS-EMO), экспертный доклад «Влияние украинского кризиса на экстремистские движения в России» (выпущенный в рамках работы Фонда развития институтов гражданского общества «Народная Дипломатия»), экспертный доклад «Белорусский национализм против Русского мира» (выпущенный в рамках работы Международной мониторинговой организации CIS-EMO) и другие.

Нарастание масштабов межэтнических, межрелигиозных, а также социальных конфликтов является на сегодняшний день общемировой тенденцией, которая в полной мере затрагивает всё постсоветское пространство. Последние годы показывают, что угрозы от радикальных группировок, направленных на дезинтеграцию постсоветского пространства, обрели конкретные организационные формы на Украине, где после государственного переворота и досрочных парламентских выборов в Верховную Раду прошёл целый ряд лидеров экстремистов. Радикализация украинского политического пространства сказалась и на соседних государствах[6].

Например, МИД России заинтересован в сотрудничестве с экспертными и академическими кругами, которые помогают формировать объективную картину российского внешнеполитического курса. Сергей Лавров заявлял: «Мы заинтересованы в максимальном привлечении к сотрудничеству с МИД публичной дипломатии, структур гражданского общества, экспертных и академических кругов. В рамках такого взаимодействия формируется наиболее полная и объективная информация о положении дел в России и нашем внешнеполитическом курсе. Поэтому задачи исследовательской работы, связанной с определением путей урегулирования конфликтов можно только поддержать. Высока актуальность проблематики борьбы с фальсификацией истории, задачи противодействия героизации нацизма, противодействию пропаганде экстремистских ценностей»[4].

Для принятия профилактических мер, направленных на предупреждение экстремистской деятельности, а также для выявления и пресечения экстремистской деятельности общественных и религиозных объединений, иных организаций и физических лиц – необходимо опираться на объективные данные. Ведение постоянного мониторинга, данные которого будут входить в основу создания информационной базы по происшествиям и выявлению экстремистских тенденций, должно стать одним из важнейших направлений, которым занимается целый ряд некоммерческих и экспертных сообществ в странах-участниках Содружества. Данная работа заложит основу формирования прогнозов развития этнической, религиозной, социальной и политической напряженности в странах СНГ.

[Статья основана на докладе, прочитанном 14 октября 2016 г. на организованном по инициативе Россотрудничества семинаре «Повышение эффективности политики международного гуманитарного сотрудничества России в странах СНГ в контексте задачи адаптации Содружества к современным реалиям и необходимости формирования источников нового импульса его развития» (Москва, Московский городской педагогический университет (МГПУ), улица Садово-Самотёчная, дом 8)]

Автор: Евгений Валяев

Источники:

[1] Аналитический обзор «О результатах борьбы с экстремизмом на территории государств – участников СНГ» Бюро по координации борьбы с организованной преступностью и иными опасными видами преступлений на территории государств – участников содружества независимых государств, Всероссийский институт повышения квалификации сотрудников Министерства внутренних дел Российской Федерации.

[2] Шанхайская конвенция по борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом. Шанхайская конвенция была подписана в 2001 году Республикой Казахстан, Китайской Народной Республикой, Кыргызской Республикой, Российской Федерацией, Республикой Таджикистан и Республикой Узбекистан.

[3] В 2002 г. был принят Федеральный закон № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности».

[4] Лавров: Ученые помогают формировать объективную картину внешней политики. URL: http://rg.ru/2016/03/28/lavrov-uchenye-pomogaiut-formirovat-obektivnuiu-kartinu-vneshnej-politiki.html

[5] А. Кочетков, С. Бышок, Е. Валяев, С. Простаков и др. «Экстремизм в украинской политике, обществе, СМИ и силовых структурах». — М.: Международная монитринговая организация CIS-EMO, 2015. – 256 с. URL: http://www.publicdiplomacy.su/wp-content/uploads/2015/07/E%60kstremizm-na-Ukraine-doklad.pdf

[6] А. Кочетков, С. Бышок, Е. Валяев. Экспертный доклад «Влияние украинского кризиса на экстремистские движения в России». – М.: ФРИГО «Народная Дипломатия», 2015. – 224 с. URL: http://www.publicdiplomacy.su/wp-content/uploads/2015/03/Vliyanie-ukrainskogo-krizisa-na-e%60kstremistskie-dvizheniya-v-RF.pdf

2016-10-14-14-37-24

Оставить комментарий